Присуждение "Оскара" за лучший документальный фильм израильской киноленте "Нет другой земли", повествующей об ужасах сионистской оккупации в районе Хеврона, вызвало понятное возмущение у большинства израильтян. Но удивления оно вызывать не должно.
Было бы наивным полагать, что волна антиизраильской истерии под лозунгом "От реки до моря…", охватившей ведущие американские университеты, не захлестнет и американскую киноакадемию, присуждающую высшую кинематографическую награду.
Сформулированный почти сто лет назад сакраментальный вопрос "С кем вы, мастера культуры?" не был вопросом - и когда его первым громогласно, на весь мир, задал пролетарский писатель Максим Горький, не ожидая ответа, а пригвождая им. "Мастера культуры", особенно в таком массовом и дорогостоящем виде искусств, как кино, прекрасно знают, с кем им надлежит быть, чтобы быть в фаворе и вообще в этом искусстве.
Травлю страну родную…
От тех, кто берется возделывать в кино благодатную и урожайную ниву палестино-израильского конфликта, прежде всего требуется определиться, с кем они. И "мастера культуры" прекрасно знают, какую сторону занять, чтобы получить и финансирование, и признание. Никто еще не ошибался из тех, кому удалось выйти со своими произведениями на экран. Потому что кто ошибался – тот не вышел. Тем более - "Оскара" не получал и даже не мог на него претендовать.
Этот универсальный тест, чтобы не сказать фильтр, так прост, что нет ничего странного в том, что все известные широкой публике фильмы (особенно документальные) о палестино-израильских взаимоотношениях обличают бессмысленную жестокость сионистского режима и исполнены острого сочувствия к несчастным и благородным палестинцам, изнывающим под гнетом оккупации.
Все настолько однозначно и очевидно, что в этой слаженной игре в одни ворота обескураживать может только одно: участие в ней израильских кинематографистов. И не просто где-то на распасовке, а на самом что ни на есть переднем крае нападения – шейминга и буллинга своей страны.
Вон и до "Оскара" поднялись, а это не только самое высокое признание творческих достижений создателей фильма, но и гарантия его широкого распространения в мире. Лучший способ донести содержащиеся в фильме шейминг и буллинг родной страны до максимального числа людей в мире и предать этому шельмованию наиболее авторитетный и заслуживающий доверия вид.
Учитывая популярность этой всегда горячей темы и этой точки зрения, киношники Америки, Европы, не говоря уже об их коллегах из арабских и мусульманских стран, справились бы с задачей демонизации Израиля и без израильтян. Хотя, конечно, их участие придает этому делу особую пикантность: мол, смотрите, они же сами о себе то же говорят – значит, правда.
Однако израильские кинематографисты хотят быть органичной частью глобального мира кино, играть его мелодии ему в унисон, к тому же они видят себя сидящими непосредственно на теме. Считают, что разбираются в ней всяко лучше своих зарубежных коллег, легко ориентируются в обстановке; им проще найти героев, архивные и вспомогательные материалы, определиться с местами съемок, договориться с хозяевами объектов и властями, у них нет языкового барьера, они избавлены от необходимости отправляться в дальние дорогостоящие экспедиции – основная натура у них под окном. Словом, все говорит о том, что именно сподручнее всего снимать фильмы о палестино-израильских распрях им, а не чужакам, заглядывающим в наш неспокойный двор с высокого забора или вообще из-за него сквозь узкую щелку.
А то, что при этом придется представлять миру свою страну исчадием ада, гнездовищем насилия и порока, так многие создатели этих фильмов и сами считают ее таковой. Не говоря уж о том, что не только деньги не пахнут, но и слава избавляет от мук совести, а билет в профессиональную лигу может стоить утраты чувства принадлежности к своему народу – и это приемлемая цена.
Прикрытие "Оскаром"
Фильм "Нет другой земли" внес неоценимо высокий вклад в дело демонизации Израиля средствами кино. Если бы у сообщества ненавистников евреев и нашей страны был свой "Оскар", его бы следовало присудить именно этому свежему шедевру.
Потому, во-первых, что никому не придет в голову подвергать сомнению, ревизии или опровержению произведение, удостоенное высшей кинематографической премии, проще говоря – лучший документальный фильм в мире.
А во-вторых, потому, что подтасовки и искажения действительности, содержащиеся в фильме, - следствие не ошибок или небрежности его авторов, а поставленной ими задачи. Без них этого кина просто не было бы.
Если применить элементарный фактчекинг, который требует любая информационная заметка, к этому фильму, вся рассказанная в нем история обвалится, как свайный домик, из-под которого выбили сваи.
Апология самостроя
Как сформулировано уже и в Википедии (привожу автоперевод с английской версии), "в фильме показано уничтожение общины на оккупированном Западном берегу, которая сопротивлялась выселению после объявления Израилем "зоны огня" на их земле".
Тут все на месте. Ассоциации у вас возникают не случайно. Этим израильским нацистам мало подвергнуть уничтожению (про лагеря уничтожения слышали?) безвинную палестинскую общину – они еще и объявляют ее землю "зоной огня". Так что если не выселят – застрелят. Есть чему ужаснуться.
Разве что лишь те, кто знает о происходящем в Израиле не только по тому, что израильско-палестинские документалисты рассказывают о нем, заподозрят, что этого не может быть, потому что не может быть никогда.
Но где взять таких скептиков в американской киноакадемии, в сообществе кинокритиков и среди устроителей многочисленных международных кинофестивалей, удостоивших этот фильм высоких призов еще до "Оскара"? Там все безоговорочно верят тому, что им показывают самоотверженные документалисты, являющиеся одновременно и активистами борьбы палестинцев с безжалостным сионистским режимом, – они-то врать не будут?
Казалось бы, только тот, кто искренне убежден, что сионисты едят на завтрак палестинских детей, а в рецепт мацы входит обязательным ингредиентом кровь христианских младенцев, в состоянии поверить, что израильский суд может объявить зоной огня землю, заселенную мирными жителями, даже если они палестинцы.
Но вот же – документы, вот – документальные кадры: смотрите кино – это страшное свидетельство нечеловеческих преступлений! Ладно, дети на завтрак – возможно, преувеличение, ладно, кровь младенцев в маце – нет не опровергнутых доказательств, а вот это – снято, внимание на экран. Как не поверить?
Ловкому шулеру нет нужды играть поддельными картами. Ему достаточно умело передернуть настоящие. Механизм передергивания хорошо виден и в этом кино, если сверить показанное в нем с действительностью.
Прежде всего: территория, за которую самоотверженно сражаются с сионистскими захватчиками в фильме палестинский сорежиссер его и остальные герои, никогда не была землей их предков, как они это подают.
Эта территория использовалась как полигон ВВС ЦАХАЛа. Даже такие кровожадные звери, как сионисты, не стали бы устраивать полигон в заселенной местности. Не из гуманистических соображений. Просто потому, что это бессмысленно и глупо. По определению, полигон, то есть "зона огня", - пространство для ракетных стрельб должно быть прежде всего необитаемым, безлюдным. А таким оно и было.
Испокон веку здесь не существовало не то что поселений, а вообще какого-либо жилья и, соответственно, местных жителей. Когда кочующих в этих краях бедуинских пастухов настигала непогода, им приходилось укрываться от дождей и пыльных бурь в здешних пещерах, как нашим и их далеким предкам в совсем древние времена. Но последние 200-300 лет пещеры в качестве постоянного жилья не используют даже чрезвычайно сроднившиеся с этой некомфортной землей палестинские арабы.
Однако в начале 1990-х, вскоре после заключения соглашений Осло, ЦАХАЛ прекратил использовать этот полигон по прямому назначению. Хотя прав на то не утратил: эта территория находится в зоне С, в которой, по тем же ословским соглашениям, военный и административный контроль остается за Израилем. Тем не менее учебные стрельбы здесь проводить перестали.
Через некоторое время арабы из близлежащей деревни Ятта обратили внимание, что рядом с ними находится значительная незаселенная местность, и стали постепенно ее заселять. Возводили там дома и хозяйственные постройки – все больше и активнее.
Это было выгодное мероприятие. В Израиле, да и в Палестинской автономии земля дорогая, она составляет значительную часть стоимости жилья. А за пустующую землю, занятую явочным порядком, без всякого разрешения, не надо платить – захватил и строй себе.
Этот поселок пиратского самостроя его обитатели назвали Масафер-Ятта и объявили своей родиной. И уже не за самочинно захваченную чужую землю, а за родину предков можно сражаться с непрошеными собственниками со всей патриотичной правотой: не то что "злые люди бедной киске не дают украсть сосиски", а наше отнимают чужаки.
В Израиле даже сооруженный без санкции муниципального инженера дощатый навес над балконом в собственной квартире заставят снести за свой счет, еще и штраф слупят. А тут на земле, принадлежащей израильской армии, возник целый поселок без всякого разрешения и согласования. Будь это еврейский самострой, с ним без лишней волокиты разобрались бы с помощью бульдозера.
Но поскольку армейскую землю захватили арабы, судьбу незаконных построек в Масафер-Ятта решал суд. Разбирательство длилось несколько лет. Все это время незаконное строительство продолжалось с еще большей активностью. Поскольку самовольные застройщики не могли представить какие-либо документы, подтверждающие их имущественные права на захваченную землю, суд в конце концов постановил ее освободить. Но они же не собственность отстаивают, а сражаются с жестокими оккупантами за родину!
Вот и получилось документальное кино, лукаво оторванное от документальной основы. И оно естественным образом оказалось достойным "Оскара" - как лучший документальный фильм в мире.
Родовая болезнь
То, что формально национальная принадлежность фильма определена без упоминания Израиля – как копродукция несуществующего государства Палестина и одной из самых антиизраильских стран Норвегии, – не должно утешать непричастностью.
Не только по месту событий и национальному составу создателей, но и по художественной манере, идейному нарративу, творческой манере, целевой направленности это типичное, чтобы не сказать классическое, израильское документальное кино.
Именно так, по таким стандартам и лекалам, делаются израильские фильмы, предназначенные для зарубежного зрителя. Так стараются создавать свои произведения израильские кинематографисты, добившиеся мирового признания или претендующие на него.
Чужие здесь не проходят
Драматизм ситуации заключается в том, что такое поведение – следствие не просто личного выбора тех или иных режиссеров, сценаристов, продюсеров. И даже не в тенденции, подталкивающей отдельных (пусть даже многих) деятелей кино к отказу от патриотизма, к беспринципности и оппортунизму. Все гораздо хуже и обширнее. Организационная структура кинопроизводства в Израиле построена так, что у тех, кто намерен им профессионально заниматься и преуспеть в нем, зачастую нет иного пути к успеху. Говоря проще: израильское кино обречено быть антиизраильским.
За последние два десятилетия лучшие израильские фильмы, получившие самое широкое международное признание, составившие славу израильского кино и представлявшие Израиль миру, — практически все (за одним-двумя исключениями, а документальные – и без оных) были об арабо-израильском конфликте. Все они изображали страдания палестинцев, безысходность силового противостояния Израиля терроризму самоотверженных борцов за свободу, ужасам оккупации, жестокости оккупантов и бесчеловечности оккупационного режима, лишающего нормальной жизни и своих граждан – ни себе, ни людям. Все эти фильмы не просто гуманистические, они откровенно антиизраильские, и чем более антиизраильскую позицию занимали их создатели, тем больший им сопутствовал успех и авторитет в профессиональном сообществе.
Нельзя сказать, что таково все израильское кино. Но самые известные (можно сказать – лучшие?) израильские фильмы и режиссеры – да. В качестве критерия "лучшести" я применил самый бесспорный и объективный показатель: рассматривал исключительно номинантов "Оскара" и лауреатов наиболее престижных фестивалей. Так вот, у всех у них – одна тематика и одна позиция. То ли у лучших израильских кинематографистов другой (тематики и позиции) нет. То ли с другой просто не берут в лучшие.
Схема естественного отбора
Все заложено в самом механизме функционирования израильского кинопроизводства. Он не очень сложен, но довольно безупречно отлажен.
С начала 2000-х государственная поддержка отечественной кинематографии регламентирована по закону. Средства на финансирование кинопроизводства выделяются в госбюджете отдельной строкой. Это небольшие деньги. Но они есть.
Их распределяют специальные кинофонды. Они привлекают и частные инвестиции, но основные средства фондов – из госбюджета. Второй источник финансирования – телеканалы и телевещатели. У них есть лицензионные обязательства расходовать часть собственных бюджетов на кино, главным образом документальное.
Чем больше окупаемость фильма, тем больше шансов у его автора получить деньги на следующий.
Фонд тоже заинтересован в этом – дважды. Во-первых, если фильм окупится, фонд частично или полностью возместит затраты на него. А во-вторых, чем больше в фонд вернется денег, тем больше он получит из госбюджета в следующем году.
Добиться окупаемости на внутреннем рынке практически невозможно. Спасет только экспорт или копродукция. Поэтому фонд охотно финансирует прежде всего те фильмы, которые могут пользоваться спросом за границей.
Так автор – режиссер или продюсер (часто в одном лице) первый раз попадает в зависимость от зарубежного спроса. Без денег из фонда он не сможет начать работу над фильмом. А без перспективы зарубежного спроса фонд денег не даст.
Но это не все. Ни фонд, ни телеканал не выделяют денег, достаточных для производства всего фильма. Остальное предстоит дособрать. И здесь опять надо обращаться за бугор.
В ряде стран, и Израиль в их числе, ежегодно проводятся своего рода ярмарки заявок, именуемые питчингами (от английского слова pitch – подача). На них телеканалы, телевещатели, кинопрокатчики, киностудии выбирают идеи, в которые хотят вложиться. Это облегчает бремя обязательств на производство, например, документального кино. Вскладчину профинансировали фильм – всем пошло в зачет.
Замечательно! Но иностранные инвесторы должны быть уверены в тебе как режиссере и твоем фильме – что он будет интересен его зрителю в Европе или Америке. А что знает его зритель об Израиле? То, что ему ежедневно показывают по телевизору и рассказывают по радио – про теракты, про арабо-израильский конфликт, про страдания палестинцев и жестокость израильской военщины.
Вот и все. Один круг замкнулся. Израильские фильмы будут прежде всего про это, и показывать это будут так, как того хочет иностранный заказчик.
Он вложится лишь в тот фильм, который даст ему отвечающую его представлению об Израиле картинку. И даст денег только тому режиссеру, который предложит ему только такой фильм. А зная его вкусы, израильский фонд не даст и начальных денег тому режиссеру, который намерен снимать про другое и по-другому. Поэтому деньги на кино, а значит - и право быть в кино, получит прежде всего тот, кто снимает и принимает то, что получит финансирование. А другие будут снимать на телефон, монтировать на коленке и показывать дома на стенке. Так замыкается второй круг.
И так совершается естественный отбор в этом виде искусства. Поэтому израильское кино и обречено быть антиизраильским — потому что другим оно не может быть.
Чуть ли не каждый год какой-либо израильский фильм (чаще всего – документальный) претендует на номинацию "Оскара". И в канун итоговой церемонии почти весь Израиль молится за то, чтобы его этой честью обнесли. Но в нынешнем году не повезло – таки дали.
И теперь весь мир посмотрит вопиющую предвзятую туфту под названием "Нет другой земли", чтобы снова проникнуться засаленным стереотипом о том, как жестокие сионисты отнимают родную землю у несчастных палестинцев.
Объективно присуждение отечественному фильму высшей награды в мире кино – большой успех израильской кинематографии. Но одновременно – большой удар по Израилю самому. Как будто Израиль и его кино – по разные стороны фронта. А так оно и есть.